22 >

чувствует себя  виноватым. Тогда я  знаю, что его раздражение это проявление
чего-то более глубинного,  и  я смотрю  на  него  как  на  встревоженного  и
обеспокоенного, а это значит  - как на страдающего человека, а не только как
на раздраженного.
     Знание  имеет  еще  одно, и более  основательное, отношение к  проблеме
любви.  Фундаментальная  потребность в соединении с  другим человеком  таким
образом,  чтобы  мочь  освободиться  из темницы  собственной изоляции, тесно
связана  с  другим  специфическим  человеческим  желанием, желанием  познать
"тайну человека".  Хотя  жизнь уже и в самих биологических аспектах является
чудом  и  тайной,  человек,  в его именно  человеческих  аспектах,  является
непостижимой тайной для себя самого - и для своих ближних. Мы знаем себя, и,
все же несмотря  на  все  наши усилия, мы  не  знаем себя.  Мы  знаем своего
ближнего; и все же мы не знаем его, потому что мы не вещь и наш ближний - не
вещь. Чем глубже  мы  проникаем в глубины  нашего  существа  или какого-либо
иного существа, тем  более цель  познания удаляется от нас. И все  же мы  не
можем  избавиться от желания  проникнуть в тайну  человеческой  души,  в  то
сокровеннейшее ядро, которое и есть "он".
     Есть один,  отчаянный, путь  познать тайну: это путь полного господства
над другим человеком, господства, которое  сделает  его таким, как мы хотим,
заставит  чувствовать  то,  что мы хотим; превратит его  в  вещь, нашу вещь,
собственность.  Высшая  степень  такой  попытки  познания  обнаруживается  в
крайностях   садизма,   в   желании   и   способности   причинять  страдания
человеческому существу; пытать его, мучениями заставить выдать свою тайну. В
этой  жажде проникновения в  тайну человека,  его - и соответственно -  нашу
собственную тайну,  состоит  сущностная  мотивация  глубокой  и  напряженной
жестокости  и  разрушительности. В  очень  лаконичной  форме эта  идея  была
выражена  Исааком  Бабелем.  Он  приводит   слова  офицера  времен   русской
гражданской   войны,   который  конем  затоптал  своего   бывшего   хозяина.
"Стрельбой, - я так выскажу,  -от человека только отделаться можно: стрельба
- это  ему  помилование, а  себе  гнусная  легкость,  стрельбой до  души  не
дойдешь, где она у человека есть и  как она показывается. Но я, бывает, себя
не жалею, я, бывает, врага час  топчу или более часу,  мне  желательно жизнь
узнать, какая она у нас есть...8
     Мы часто видим  этот  путь познания в  явной его форме у детей. Ребенок

Следующая

22 >