Эрих Фромм. Человек для себя -
19 >
хорошо для него самого или для авторитета? Альтернативы здесь становятся
очевидны, если принять во внимание ценностные суждения по поводу вещей. Если
я говорю, что этот автомобиль "лучше", чем тот, само собой разумеется, что я
называю этот автомобиль "лучшим", потому что он служит мне лучше, чем тот;
хороша вещь или плоха, зависит от ее полезности мне. Если владелец
собаки
считает ее "хорошей", он имеет в виду определенные качества этой собаки,
полезные ему; например, они удовлетворяют потребность владельца в смотровой
или в охотничьей собаке или в ласковой комнатной собачке. Вещь
называется
хорошей, если она хороша для человека, ею пользующегося. Подобный
критерий
ценности может быть применен и к человеку. Наниматель считает работника
хорошим, если тот ему полезен. Учитель может назвать ученика хорошим, если
ученик послушен, не причиняет хлопот и является гордостью учителя. Так и
ребенка могут называть хорошим, если он понятлив и послушен. "Хороший"
ребенок может быть запуганным, неуверенным, желающим лишь угодить своим
родителям, покоряясь их воле, в то время как "плохой" ребенок может обладать
собственной волей и иметь достойные интересы, но неугодные, однако, его
родителям.
Ясно, что формальный и материальный аспекты авторитарной этики
нераздельны. Если бы авторитет не желал эксплуатации субъекта, ему не нужно
было бы управлять при помощи страха и эмоционального подавления; он мог бы
поощрять рациональное суждение и критику, рискуя при этом, что его
некомпетентность будет обнаружена. Но так как на карту поставлены его
собственные интересы, авторитет отводит послушанию роль главной
добродетели,
а непослушанию -- роль главного греха. Непростительный грех в
авторитарной
этике -- это открытое неповиновение, сомнение в праве авторитета на
установление норм, сомнение в аксиоме, что установленные авторитетом нормы
-- самые лучшие.
Даже если человек грешит, его готовность принять наказание и чувство
вины восстанавливают его "добродетель", поскольку он таким образом выражает
признание превосходства авторитета.
Ветхий Завет, излагая начала человеческой истории, дает пример
авторитарной этики. Грех Адама и Евы объясняется не самим их поступком:
вкушание с древа познания добра и зла не было плохим само по
себе;
фактически, и иудейская, и христианская религии согласны, что способность